Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

156

А может, с тем, чтобы искупить собственные грехи плоти, единственные грехи, за которые она чувствовала вину, но знала, что больше вины этой на ней не будет. Потому что далее ей предстояло идти только по одному пути, искупления грехов.

        Мысли эти навеяли воспоминания об отце. Кардинал святой церкви, когда она родилась, любящий и заботливый отец, ставший Папой и Викарием Христа. Неужели его душа будет вечно гореть в аду за совершенные им грехи? Если она испытывала потребность в милосердии, то почему ее не мог испытывать всемогущий Господь? Она вспомнила, что сказал отец, когда она оплакивала мужа, убитого по приказу Чезаре.

        «Бог милосерден. Он может простить их обоих, – сказал он. – Иначе нет смысла в Его существовании. И однажды, когда эта земная трагедия завершится, мы снова будем вместе».

        Сумерки посеребрили водную гладь. Лукреция медленно шла по старому причалу, около которого они плавали детьми, с которого прыгали в воду. В голове звучал голос Чезаре, из тех времен, когда она была маленькой девочкой: «Нет, Креция, тут слишком мелко… Не бойся, Креция, я тебя спасу». Из другого времени, когда они стали старше и многие грезы разбились о жизненные реалии:

        «Если ты этого хочешь, Креция, я постараюсь тебе помочь». И, наконец, слова, нет, мольба, обращенная к ней при их последней встрече: «Если меня убьют, Креция, ты должна жить ради меня». И она ему это пообещала.

        Когда она достигла конца причала, ночь окутала ее мерцающей темнотой, она увидела бледную луну, поднимающуюся над кедрами. Именно тогда Лукреция сняла крышку с урны и высыпала прах Чезаре в Серебряное озеро.

        Позже, на берегу, она повстречалась с несколькими паломниками, направляющимися к своим палаткам после дня, проведенного в молитвах и покаянии.

        Одна молодая женщина, повернулась к мужчине, шедшему с ней рядом, и спросила: «Кто эта очаровательная дама?»

        – Лукреция дЭсте, добрая и милосердная герцогиня Феррарская, – ответил он. – Неужели ты о ней не слышала?

        Послесловие

        Моя первая встреча с Марио Пьюзо преподнесла мне сюрприз: выяснилось, что он не имеет ничего общего с героями его книг. Со временем я узнала Марио – мужа, отца, возлюбленного, учителя, настоящего друга. От него шли верность, справедливость, сострадание, которые читатели находили в его книгах, но не жестокость. Ее истоки лежали в его кошмарах, а не грезах. Этот застенчивый, с мягким голосом, великодушный человек крайне редко позволял себе суждения о других людях. Мы провели вместе двадцать лет, любя, играя, работая.

        Марио зачаровывала Италия эпохи Возрождения, особенно семья Борджа. Он клялся, что именно Борджа были первой криминальной семьей и в сравнении с их деяниями меркнут все истории, рассказанные им о мафии. Он искренне верил, что Папы были первыми Донами… а Папу Александра полагал величайшим Доном из всех.

        Большую часть тех лет, что мы провели вместе, Марио рассказывал истории, связанные с семьей Борджа. Их выходки шокировали и забавляли его, некоторые он даже использовал, разумеется, осовременив, в книгах о мафии.

        Марио обожал путешествовать, поэтому мы много ездили по свету. После нашего посещения Ватикана в 1983 году он так вдохновился ощущениями Италии, так проникся ее историей, что захотел написать об этом книгу. И первые строчки книги о Борджа легли на бумагу. Тогда он говорил, что пишет «еще одну семейную историю». За эти годы он написал еще несколько романов, но всякий раз, когда возникали трудности с сюжетом, чтото не складывалось или он чувствовал творческую неудовлетворенность, Марио возвращался к книге о Борджа как к источнику вдохновения и убежищу.

        – Я хотел бы написать книгу на этом материале и заработать кучу денег, – както раз сказал он мне, лежа на диване в привычной позе: глядя в потолок.

        – Так что тебе мешает?

        – Я не мог заработать на жизнь писательским трудом, пока мне не исполнилось сорок восемь лет, дорогая, – ответил он. – Я написал два романа, которые рецензенты назвали классикой, но они принесли только пять тысяч долларов. И лишь после публикации «Крестного отца» я сумел прокормить свою семью. Я слишком долго был беден, чтобы чтото менять на излете жизни.

       

       

* * *

       

        После его инфаркта в 1992 году я вновь обратилась к нему с тем же вопросом:

        – Не пора ли браться за книгу о Борджа?

        – Сначала я должен написать

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск