и неграми.
Третий человек в этой компании, Мартин Матфорд, одевался небрежно – белая рубашка с открытым воротом, яркая спортивная куртка. Ему было шестьдесят, и среди этих четверых он представлял, пожалуй, самую мощную фигуру во многих областях экономики. В молодости он был одним из протеже Оракула и хорошо усвоил его уроки. Он мог бы рассказать немало пикантных историй про Оракула к удовольствию членов Сократова клуба.
Карьера Мартина Матфорда основывалась на банковских вкладах, и благодаря влиянию Оракула – во всяком случае, так утверждал Матфорд – он избежал неуверенного старта. В молодости он, как сам говорил, отличался сексуальной мощью. К его удивлению, мужья некоторых соблазненных им женщин являлись к нему не для того, чтобы отомстить, а чтобы получить банковский кредит. Они слегка улыбались и отпускали шуточки. Инстинкт подсказывал ему, что надо давать им в долг деньги, которые как он был уверен, никогда не вернутся. В те времена он не знал, что банковские служащие, оформлявшие займы, получали подарки и взятки за предоставление необеспеченных займов малому бизнесу. Работу клерка получить было нетрудно, люди, управлявшие банками, охотно предоставляли займы; в этом заключался их бизнес, от которого они получали прибыль, поэтому инструкции сознательно писались так, чтобы облегчить работу служащим, выдававшим ссуды. Конечно, должны были оформляться канцелярские документы, памятные записи о деловых встречах и тому подобное. Однако, Мартин Матфорд обошелся банку в несколько сот тысяч долларов, прежде чем его перевели в отделение банка, расположенное в другом городе. Он полагал, что это счастливая случайность, и только позже понял что это был результат снисходительного пожимания плечами его начальников.
Вот так, имея за спиной ошибки молодости, получив прощение, когда проступки были забыты, а ценные уроки усвоены, Матфорд стал подниматься в банковском мире.
Тридцать лет спустя он сидел в павильоне Сократова сельского клуба и представлял собой самую мощную финансовую фигуру в Соединенных Штатах. Он был главой большого банка, владел значительным пакетом акций телевизионных компаний, вместе с друзьями контролировал огромную автомобильную промышленность, связан был и с бизнесом воздушных сообщений. Он использовал финансы как паутину, чтобы получить значительную долю в электронной промышленности. Даже в тех деловых сферах, которые он не контролировал, существовали тонкие нити, свидетельствующие о том, что он и там побывал. Кроме того, под его контролем находились инвестиционные фирмы Уолл стрит, объединяющие усилия, чтобы выкупать концерны и присоединять их к еще более крупным концернам. Когда подобные битвы бывали в самом разгаре, Мартин Матфорд мог пустить в ход мощный денежный вал, решавший все споры. Как и остальные трое собравшихся за ленчем, он «владел» некоторыми конгрессменами и сенаторами.
Все четверо сидели за круглым столом в павильоне около теннисных кортов. Их окружали цветы из Калифорнии и зелень, напоминающая Новую Англию.
– Что вы, друзья, думаете о решении президента? – спросил Джордж Гринвелл.
– Это позор, что они сделали с его дочерью, – отозвался Мартин Матфорд. – Но уничтожить имущество на пятьдесят миллиардов долларов – уж слишком.
Официант, латиноамериканец в белых брюках, белой шелковой рубашке с короткими рукавами и с эмблемой клуба, принял у них заказ на алкогольные напитки.
– Американский народ, – задумчиво заметил Лоуренс Салентайн, – будет считать Кеннеди настоящим героем, и если он выполнит задуманное, его вновь изберут президентом.
– Но мы все знаем, что это слишком жесткая реакция, – высказался Джордж Гринвелл. – Отношения с иностранными государствами будут испорчены на многие годы.
– Страна сейчас на редкость хорошо управляется, – сказал Мартин Матфорд. – Законодательная власть, в конце концов, взяла исполнительную под некоторый контроль. Выиграет ли страна, если баланс власти нарушится?
– А что Кеннеди сможет сделать, даже в случае своего переризбрания? – спросил Луис Инч. – Конгресс его контролирует и прислушивается к нам. В палате представителей не наберется и пятидесяти человек, избранных без помощи наших денег. Да и в сенате нет ни одного, кто не был бы миллионером. Нам нечего беспокоиться насчет президента.
Джордж Гринвелл
