Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

84

три месяца в спецлечебницу. Но даже на сей раз дон поспешно накрыл миску с сыром крышкой; уж больно РозМари брызгалась слюной. И вдруг припадок окончился, она совсем затихла. И проговорила, обращаясь к Пиппи:

        – Хотела попрощаться. Надеюсь, в Сицилии ты помрешь.

        Ощутив безмерную жалость к ней, Пиппи поднялся и сжал ее ладони в своих. РозМари не сопротивлялась.

        – Я предпочту помереть в Сицилии, чем вернуться домой и найти тебя в подобном виде, – промолвил он, поцеловав ее в щеку. Вырвав руки, РозМари взбежала по лестнице.

        – Очень трогательно, – усмехнулся Джорджио чуть ли не с презрением. – Но тебе не приходится возиться с ней что ни месяц. – При этом он хитро скосил глаза, но все трое знали, что ее менопауза давно позади, и припадки случаются куда чаще раза в месяц.

        Похоже, дона пароксизм дочери смутил меньше всех.

        – Она оправится или умрет, – произнес он. – Если нет, я отошлю ее прочь.

        После чего обернулся к Пиппи:

        – Я дам тебе знать, когда возвращаться с Сицилии. Наслаждайся отдыхом, всех нас не жалуют годы. Но держи глаза нараспашку, высматривай новых людей, вербуй в анклав. Это важно. Нам нужны люди, на которых можно положиться, которые не предадут, у которых omerta вошла в плоть и кровь, не то что у шельмецов, родившихся в этой стране, только и мечтающих жить хорошо, но не платить за это.

       

        На следующий день, когда Пиппи уже держал путь на Сицилию, Данте призвали на выходные в Квог. В первый день Джорджио позволил Данте провести все время с РозМари. Трогательно было видеть их взаимную преданность, рядом с матерью Данте становился совершенно другим человеком – никогда не надевал своих причудливых шапочек, водил ее на прогулки по имению, возил в рестораны. Опекал ее, будто какойнибудь галантный французский кавалер восемнадцатого века. Когда она заливалась истерическими рыданиями, Данте баюкал ее в объятиях, и до припадка ни разу не доходило. Сын с матерью постоянно вполголоса беседовали между собой конфиденциальным тоном.

        За ужином Данте помог РозМари накрыть на стол, натер сыр для дона, составил ей компанию на кухне. Она приготовила любимые блюда сына – макароны с брокколи и жаркое из барашка, нашпигованного чесноком и беконом.

        Джорджио всегда поражало взаимное согласие дона и Данте. Данте заботливо положил дону на тарелку макароны и брокколи, нарочито тщательно вытер и отполировал большую серебряную ложку, которой зачерпнул натертый пармезан. А попутно поддразнивал старика:

        – Дед, если ты вставишь новые зубы, нам не придется натирать сыр. Нынешние дантисты творят просто чудеса, они могут сделать тебе даже стальную челюсть.

        Дон был настроен игриво, ему под стать.

        – Хочу, чтоб мои зубы умерли со мной вместе. Староват я для чудес. К чему Господу растрачивать чудеса на такую развалину, как я?

        Ради сына РозМари прихорошилась, стали видны следы ее былой красы. Она открыто радовалась, видя, что ее сын и ее отец держатся на короткой ноге, это развеяло даже вечно сопутствующее ей ощущение тревоги.

        Джорджио тоже испытывал довольство. Ему было приятно видеть сестру счастливой. Не так действует на нервы, да и готовит она отлично. Не таращится на него с видом обвинителя и хоть на время позабыла о своих припадках.

        Когда и дон, и РозМари отправились спать, Джорджио увлек Данте в уединенную комнату, не соединенную с остальными помещениями дома ни телефоном, ни телевизионными кабелями, ни какимилибо иными линиями связи, зато снабженную очень толстой дверью. Обстановку ее составляли два черных кожаных дивана и ряд мягких, тоже черных кожаных кресел, вдобавок буфет с виски и небольшой бар с холодильником и чистыми бокалами. На столе лежала коробка гаванских сигар. Окон в комнате не было, и она смахивала на небольшую, уютную пещеру.

        Выражение лица Данте, чересчур плутоватое и любопытное для столь молодого человека, всегда вселяло в Джорджио беспокойство. Чересчур уж лукаво сиял взгляд Данте, да вдобавок Джорджио не нравилось, что племянник такой низкорослый.

        Приготовив выпивку для обоих, Джорджио закурил сигару.

        – Слава Богу, при матери ты не носишь эти дикие шапки. Кстати, зачем ты их вообще надеваешь?

        – Нравятся они мне, – ответил Данте. – Кроме того, я делаю это, чтобы вы с дядей Пити и дядей Винсентом замечали меня. – Немного помолчав, он добавил с ехидной улыбкой: – Я в них выгляжу повыше.

        В самом деле, отметил про себя Джорджио, в своих шляпах он выглядит симпатичнее. Они обрамляют его лицо, подобное мордочке хорька, подавая его в выгодном свете, а без шляпы лицо Данте выглядит до странности диспропорциональным.

        – Тебе не следует надевать их на деле. Чересчур уж они приметны.

        – Мертвые не болтают, – возразил Данте. – Я убиваю всякого, кто видел меня на деле.

        – Племяш, хватит полоскать мне мозги. Это неостроумно. Это рискованно. А Семья воздерживается от риска. И еще одно. Поговаривают, что у тебя кровавые губы.

        И тут Данте впервые

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск