Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

30

в дверь своего дома и увижу лица жены и детей. Я чувствовал себя виноватым, и ужасался, предвосхищая сцену с Валери. Поэтому я стал думать о том, что было со мной в Вегасе.

        Я думал о Джордане. Его смерть не выбила меня из колеи. По крайней мере, на настоящий момент. В конце концов, я знал его только три недели, по существу, не знал совсем. Но что, удивлялся я, так трогало в его скорби? Я не испытывал такой скорби и надеялся никогда не испытать, Я всегда сомневался в нем, изучал его, как шахматную позицию. Вот был человек, живший обычной счастливой жизнью. Счастливое детство. Он иногда рассказывал о том, как хорошо ему было ребенком. Счастливая женитьба. Хорошая жизнь. Все у него шло правильно до этого последнего года. Тогда почему же он не вылез? Измениться или умереть, сказал он однажды. Вот для чего вся жизнь. А он просто не мог измениться. Вина была его.

        За эти три недели лицо его похудело, как будто кости пробивались изнутри в знак предостережения. А тело его быстро и катастрофически сжималось. Но больше ничто не обнаруживало его намерений. Вспоминая те дни, я понимал теперь, что все, что он говорил и делал, было направлено на то, чтобы сбить меня со следа. Когда я отказался от его предложения поставить за меня и Калли, и Диану, это делалось просто, чтобы показать подлинность моей симпатии к нему. Я думал, что это ему поможет. Но он утратил способность, которую Остин называла “благодатью симпатии”.

        Полагаю, он стыдился своего отчаяния. Он был солидным американцем, для него было позором чувствовать бесцельность жизни.

        Его жена убила его. Все очень просто. Детство, мать, отец? Даже если детские шрамы идут на пользу, невозможно дорасти до неуязвимости. Возраст не предохраняет от травм.

        Как и Джордан, я поехал в Вегас, испытывая детское ощущение предательства. Моя жена мирилась со мной на протяжении пяти лет, пока я писал книгу, и никогда не жаловалась. Ее это не оченьто радовало, но какого черта, ночевалто я дома. Когда мой первый роман был отвергнут, а сердце мое разбито, она сказала горько: – Я знала, что ты никогда не продашь его.

        Я был ошеломлен. Разве она не понимала, каково мне? Это был один из ужаснейших дней в моей жизни, а я любил ее, как никого другого в мире. Я попытался объясниться. Книга была хорошей. Только в ней был трагический конец, а издатель хотел оптимистический конец, а я отказался. (Как я гордился этим. И как я был прав. Я всегда был прав в отношении своей работы.) Я думал, что и моя жена будет мной гордиться. Что показывает, насколько писатели глупы. Она была разгневана. Мы живем так бедно, я должен столько денег, откуда я такой взялся, кем я себя воображаю, ради Христа? Она так обезумела, что забрала детей и ушла из дома и не возвращалась, пока не настало время готовить ужин. А самато раньше тоже хотела стать писателем.

        Нам помог мой тесть. Но однажды он столкнулся со мной, когда я выходил из букинистического магазина с охапкой книг, и рассвирепел. Был прекрасный солнечный весенний день. Он только что вышел из своей конторы и выглядел увядшим и напряженным. А тут шел я, ухмыляясь в предвкушении печатных сокровищ.

        – Черт подери, – сказал он. – Ято думал, ты пишешь книгу. А ты просто разгильдяйничаешь. – Он хорошо умел подобрать слово.

        Пару лет спустя книга была издана так, как я хотел, собрала хорошие отзывы, но принесла всего несколько тысяч. Мой тесть вместо того, чтобы поздравить меня, сказал: “Ну что ж, это не дало никаких денег. Пять лет работы. Теперь ты должен сосредоточиться на обеспечении семьи”.

        Играя в Вегасе, я их понял. Какого черта они должны были вникать? Почему они должны были ценить эту идиотскую эксцентричность, с которой я относился к творчеству? Какого хрена они должны были заботиться об этом? Они были абсолютно правы. Но я никогда не относился к ним так, как раньше.

        Единственный, кто понимал меня, был мой брат Арти, и даже он в последний год, как я чувствовал, несколько разочаровался во мне, хотя не показывал этого. А он был наиболее близким мне человеком. По крайней мере, пока я не, женился.

        Я снова ужаснулся возвращению домой и задумался о Вегасе. Калли никогда не говорил о себе, хотя я расспрашивал его. Он рассказывал о своей нынешней жизни, но редко о чемто до Вегаса. И забавно, что я один, казалось, проявлял любопытство. Джордан и Калли редко задавали вопросы. Если бы они спросили, я бы рассказал больше.

        Хотя мы с Арти росли в сиротском приюте, это было не хуже, а, возможно, намного лучше, чем военные школы или изысканные интернаты, куда богачи пристраивают своих детей просто, чтобы избавиться от них. Арти был моим старшим братом, но я всегда был выше и сильнее; по крайней мере, физически. По характеру он был чертовски упрям и гораздо более честен. Он был увлечен наукой, а я любил вымыслы. Он читал книги по химии и математике и решал шахматные

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск